О культуре речи, жаргоне и здоровьи нации

(“Один кофе… и один булка”)
У обычного интеллигентного человека произношение некоторых слов стало “лакмусовой бумажкой” для быстрого определения “своих”. Это слова — “каталог”, “красивей” и “позвонишь”, произнося которые, многие люди, делают ударения не в тех местах. Казалось бы — пустяк, а именно это и разделяет людей на грамотных и не очень. К той же категории относятся “инцидент”, “беспрецедентный” и т.п. Здесь почему-то все норовят вставлять лишнюю букву “н”, например — “инциндент”. Раньше, лет 40-50 назад, для определения этого невидимого водораздела служили другие слова, типа “библиотека” или “портфель”. Сейчас человек, произнесший их с ударением на “о”, покажется смешным анахронизмом. Зато, когда вполне современная секретарша какого-нибудь роскошного офиса или банка, важно спрашивает по телефону: “кто звонит?” с ударением на “о” — это в порядке вещей. На то, что слова французского происхождения, типа “жалюзи”, имеют ударение на последнем слоге, русские люди давно внимания не обращают, они произносят как удобнее. Слова “порты” и “порты” — это совсем разные вещи, в зависимости от ударения. То, что немецкий “дурхшлаг” превратился в “друшлак”, английский “пулловер” — в “полувер”, греческое “поликандило” — в нашенское “паникадило” — все это давно стало нормой. А вот откуда в современном русском языке появились Генрих Гейне вместо Хайнриха Хайне, Фрейд вместо Фройда, Техас вместо Тексаса и т.п. – мне совершенно неясно. Я подозреваю, что в самом начале формирования советского русского языка здесь приложили руку партийные выходцы «из низов», попавшие в руководство различных культурных ведомств, оттеснив на задний план мнение «бывших». Эта тенденция так и тянется с той поры, окрашивая в плебейский тон звучание руссой речи как в быту, так и в СМИ.
Не могу не обратиь внимания на еще один вид ошибок. Это — когда о “качестве” говорят, что оно “хорошее” , “плохое” или “отличное”, забыв о том, что хорошей или плохой может быть сама вещь, а ее качество — высоким или низким. «Цена» не может быть «дорогой» или «дешевой». Это определение самой «вещи». Сколько я себя помню, культурные люди опознавали друг друга и по тому, какого рода слово “кофе”. Как не вспомнить простой анекдот про одну интеллигентную девушку, которая устроилась работать в буфет. Ассортимент был небогатый — кофе и булки. Все бы хорошо, но ее очень коробило, когда покупатели постоянно произносили, делая свой заказ: “Одно кофе и одну булку”. Но вот однажды кто-то дает деньги и говорит “Один кофе….” — она даже замерла от неожиданности, но услышала: “.. и один булка”…
А теперь еще об одной стороне нашего современного языка. О том, насколько необходимо употребление жаргона в нашей речи. Во всем мире, в разных языках испокон веков существовало множество жаргонов, выполнявших для различных социальных групп конкретные функции. Это могла быть шифровка, опознавательный знак или объединяющее начало. Некоторые жаргоны или слэнги давно устоялись и тщательно изучены. Ведь слэнг — это рабочий инструмент для удобства общения между собой в мире воров, наркоманов, гомосексуалистов, матросов, чернокожих американцев, хипстеров разного типа — битников, лабухов, чуваков, хиппи, панков. Не зря издаются соответствующие словари, предназначенные для полиции, следственных органов и т.п.
Когда настоящий урка говорит на своем языке — “ботает по фене”, это исключительно красиво, это настоящая “блатная музыка”, там за каждым словом стоит скрытый смысл. А когда жалкий “фраер”, употребляет те же слова, желая произвести впечатление, это жалко и пошло. В сталинские времена бродвейские чуваки, к которым я принадлежал, говорили на своем тайном жаргоне, поскольку нам это было необходимо. Позже он был растащен простыми обывателями, которые его сразу обесценили. Все, кому не лень стали называть друг друга “чуваками”, деньги — “башлями”, употреблять слова “лажа”, “клевый”, начали “хилять”, “сурлять”, “друшлять” и “берлять”. Я почувствовал тогда, будто меня обокрали. Помню еще, как в 60-е годы в среде московской интеллигенции зародилась очень неприятная мода, когда начали без особой надобности употреблять отборный дворовый мат. Особенно изощрялись эмансипированные дамочки с высшим образованием, употребляя со смаком не всегда понятные им матерные выражения, заимствованные из мужской тюремно-гомосексуальной практики. Меня это обычно коробило. Ведь в послевоенные времена даже урки никогда не матерились во дворе в присутствии девочек или женщин.
Для того, чтобы всерьез пользоваться чьим-либо слэнгом, надо это заслужить, пройдя через все, что сопровождает жизнь членов данной группировки. Просто так, “на халяву”, лишних слов лучше на произносить, а пользоваться чистым русским языком. Он достаточно богат и без этого. Тем более, если ты ведущий телевизионной программы или тележурналист, и тебя слушают миллионы. Сейчас в эфире без особой надобности звучит масса слов, относящихся к различным слэнгам: «полный отпад», «классно отвязался», «отстой», «я торчу», «в натуре», «кайфово», «круто», «тусовка», «улет», «зажечь», «реально» и т.п. Страшно то, что дети, услышав это, будут говорить так всю оставшуюся жизнь с уверенностью, что это и есть их родной русский язык. В заключене хотелось бы напомнить, что уровень культуры языка всегда был одним из показателей здоровья нации.