«Progressive» — значит, «непродажный»

Один из самых болезненных вопросов для музыканта в период его становления как личности: как прожить, не будучи подмятым масскультурой? Замечу, что у многих талантов такой вопрос не возникает, они исходно нацелены на популярность любым путем, лишь бы заработок был максимальным. Что до высокого вкуса, они стараются его не замечать, делая вид, что в жизни практичность гораздо важнее творческой совести.

Но есть тип музыкантов, в которых встроен как бы механизм, запрещающий опускаться ниже допустимого уровня. Внешне это выглядит как снобизм, брезгливость к толпе и ее вкусам, пижонство или даже диссидентство. Все это я говорю так уверенно, поскольку с детства почувствовал в себе подобный механизм. Он приносил мне гораздо больше неприятностей, чем удовольствия, зато я никогда не отождествлял себя с толпой.

Когда мне было под сорок, я, джазмен-авангардист, последователь Орнетта Коулмена, открыл для не просто рок-музыку, а «progressive-rock». В этом возрасте по-настоящему увлечься новым не так-то просто. Я уже слышал записи «The Beatles», вполне оценил их талант, но – это было намного проще, чем джаз, к которому я привык. И вот жизнь привела меня в квартиру Кости Орлова, коллекционера магнитофонных рок-записей. В ней я услышал поразившее меня до глубины души: записи групп “Colosseum”, “Soft Machine”, “King Crimson”, “Emerson, Lake&Palmer”, “Pink Floyd”, “Third Ear Band”.

Группа «Gentle Giant»

09 Free Hand

Я понял, что сыграть это очень непросто. В импровизациях Дика Хексталь-Смита я услышал до боли знакомые пассажи Джона Колтрейна, в замысловатых соло Роберта Фриппа или Элана Холтсворта – элементы политональности, а в игре Кита Эмерсона – частички идей Билла Эванса, а, значит, и Клода Дебюсси. Я вдруг нашел свою нишу: рок не для толпы, а для продвинутых, для снобов, а не для «урлы». Кстати, термин «прогрессив-рок» возник гораздо позднее, тогда  для всего было название «рок».

Хиппи начала 70-х с удовольствием слушали все, лишь бы это была «фирма» — рок из Англии или США, на английском языке. Слушать песни на русском было «западло», это был «совок», ненавистные ВИА. Каким образом Андрею Макаревичу и Борису Гребенщикову удалось притянуть большую часть молодежи к русскоязычному пению, требует специального исследования. Тем не менее, хипповая элита, где был и я, испытала лишь недоумение от их простеньких песенок, отличавшихся от ВИА лишь незалитованными тестами, в которых не было и намека на открытый протест. А «фиги в кармане» устраивали и тех, кто слушал, и тех, кто разрешал этот «клапан в паровом котле». Где и «пар» был инфантильным, под стать советскому рок-подполью.

Что касается сложной инструментальной рок-музыки, в СССР ее не могло быть. Она требовала аппаратуры не «самопальной», а таких инструментов, как синтезаторы, а главное – исполнительского профессионализма. В тот период в Москве не было и мыслей о том, чтобы исполнять рок-музыку без вокала, импровизировать, используя нетрадиционные формы пьес. Все это я понял, посетив множество подпольных концертов и так называемых «сэйшенов» в поисках музыкантов для будущего «Арсенала». В этой подпольной среде я так и не нашел мало-мальских профессионалов – кроме вокалистов, у которых талант и энергия компенсировали незнание нотной грамоты: они в ней не нуждались, «снимая» все на слух. Инструменталистов, читающих с листа, я нашел в Консерватории и Гнесинке. Это позволило начать репетиции, и в итоге перейти к «прогрессив-року» (начинался «Арсенал» скорее с джаз-рока).

*   *   *

Первое определение непростой рок-музыки, которое я услышал, было — «арт-рок». Я интуитивно связал его с причастностью к большому искусству, и оказался прав. Особенно ярко это проявилось в музыке групп «Gentle Giant», «Procol Harum» и «Exeptions», откровенно использовавших паттерны, взятые из классики. Во второй половине 70-х, когда движение хиппи начало сходить на нет, а рок-культура – растворяться в стадионном глэм-роке и диско – наполнение термина «прогрессив-рок» стало отчетливей. «Арсенал» уже существовал, правда, в глухом подполье. В Свердловске был «Урфин Джюс» Александра Пантыкина, в Горьком – «Горизонт» Сергея Корнилова, самобытные и высокопрофессиональные коллективы, которым так и не удалось пробиться на официальный филармонический уровень.

Уже в недавние времена, когда я вновь обратился к «прогрессив-року», я окончательно понял: по происхождению – это чисто британский продукт. Да, он родился, как протест – но не политический или социальный, а эстетический,  Как вызов английскому консерватизму, косным людям, как у нас говорят: «жлобам». Я узнал, что ситуация в Англии конца 60-х – начала 70-х была не такой, как я представлял. Первая же поездка группы «Pink Floyd» за пределы Лондона, где она стала популярной в элитарных молодежных кругах, показала полное непонимание их провинцией. В клубах на них лили пиво с балконов, швыряли монетами и помидорами, отпускали обидные реплики. Их признали только после показов по национальному телевидению. Так что, «прогрессив-рок» — явление не просто чисто британское, а еще и чисто лондонское.

Теперь о его сути. «Прогрессив» — понятие, на мой взгляд, отражающее отношение музыкантов к своему творчеству, термин скорее психологический, чем музыковедческий. В нем – упрямство тех, кто, не хочет подчиняться законам поп-бизнеса, не может «продаваться», даже если этого требуют обстоятельства.  Поэтому английские рок-группы отказывались от требований фирм звукозаписи играть пьесы не длиннее 4-х минут, «прокрустова ложа» сингла. «Непродажные» соглашались только на LP (виниловый лонг-плэй) исполняя композиции, где изложение одной темы занимает три минуты, затем – инструментальные соло, в вокала может и не быть. Так творили “King Crimson”, «Van Der Graaf Generator», «Colosseum», “Soft Machine” и “Pink Floyd”. В пике моды на этот стиль он имел еще одно название – «Album Rock», в котором явно просматривается отказ от «синглов» и принцип издаваться лишь на «альбомах».

Уже с позиций музыковедения хочу отметить, что большинство групп британского прогрессив-рока почти не использовали элементов ритм-энд-блюза, очаровавшего английских рок-музыкантов во время приезда в Лондон Мадди Уотерса или Би Би Кинга. Сразу после этого, как грибы после дождя, возникли группы, которые относят к «британскому блюзу»: “Rolling Stones”, “Deep Purple”, “Led Zeppelin”, “Black Subbath”  и т.п.  В ливерпульском портовом “Mersey-beat” у самых ярких его представителей – “The Beatles”, элементы прогрессив-рока тоже были, и даже раньше, чем у других. Но – нечасто, и лишь благодаря гениальному продюсеру Джорджу Мартину, который вставлял в их аранжировки элементы классики, фольклора или джаза. Достаточно вспомнить битловские “Eleanor Rigby” и “She’s Leaving Home”.

«Битлз» — «She’s Leaving Home»

06 She’s Leaving Home

«Блюзовость» в «прогрессив-роке» найти нелегко – проще найти «фанк», например, у группы “Yes”. Что касается авангардной классики, очень модной в тот период, а также древних кельтских интонаций или средневековой музыки бардов и менестрелей – этого, хоть отбавляй.  Нет гармоний и пассажей в стиле Чарли Паркера – зато всевозможные элементы джазового авангарда, процветавшего попутно с прогрессив-роком. Так называемые «колтрейнизмы», встречаются довольно часто: в открытом виде – у саксофонистов и флейтистов,. опосредованно – у гитаристов, например, у Холстворта и Фриппа.

«Third Ear Band», которую причисляют к «прогрессив-року», вообще не являлась, если рассуждать формально, рок-группой: в ней не было ни ударных, ни электро-гитары, ни бас-гитары. Это была слегка политональная разновидность древней кельтской музыки. Зато, используя всевозможные перкашн и акустические инструменты, её музыканты достигали психоделического эффекта, близкого тогдашним хиппи, склонным к медитациям и хэппенингам. Само название — «Оркестр третьего уха» —   отсылает к эзотерическому «третьему глазу». Вдобавок, они прославились тем, что записали музыку к фильму «Макбет».

Группа «Third Ear Band»

01

Еще одна лондонская группа, «Atomic Rooster», выделялась мелодизмом песен и изысканностью оркестровок. И критики путались, куда ее отнести – к «прогрессив-року», «хард-року» или к «джаз-року». К сожалению, ее лидер, болезненный молодой человек Винсент Крейн, из-за пристрастия к наркотикам довольно рано свел свою затею на нет. В «Atomic Rooster» начинал барабанщик Карл Палмер, затем перешедший к Киту Эмерсону – вслед за Грегом Лэйком, покинувшим Роберта Фриппа после альбома «In the Curt of Crimson King».

Группа «King Crimson»

You need to install or upgrade Flash Player to view this content, install or upgrade by clicking here.

Все это говорит, что круг музыкантов с «прогрессивным» отношением к музыке был узок. Многие из них кочевали из одной группы в другую – достаточно вспомнить составы «The Crazy World of Artur Brown”, “Soft Machine”, “Colosseum”, “Camel”, “Caravan”, “Nice”, “Yes”, “T’Birds”…

Группа «Эмерсон, Лейк энд Пальмер»

04 TARKUS

А что же Америка, родина джаза, ритм-энд-блюза и рок-н-ролла? Почему там не возникло такого же количества самобытных и независимых групп? На мой взгляд, причина в том, что в конце 60-х – начале 70-х молодежный протест в США в принципе отличался от британского. Соединенные Штаты увязли во вьетнамской войне и расовых проблемах внутри страны. И американская молодежь, как белая, так и чернокожая, выбрала рок орудием борьбы с расизмом и военщиной. В 1967-68 г.г. появились сразу несколько рок-групп с явной социальной направленностью: самый яркий пример — брасс-рок группа «Чикаго», её песни «Listen» и «Questions 67-68». Также призывали молодежь к борьбе с истеблишментом Боб Дилан и Джон Леннон — каждый по-своему. А в стране активизировались «новые левые» и «Черные пантеры». Убийство Мартина Лютера Кинга, кровавый разгон студенческой демонстрации в Чикаго, беспорядки в Детройте, марши против ядерной войны – все это подливало масла в огонь, Америка была на грани революции. Президент Линдон Джонсон в панике попросил тогдашнего кумира, «человека-фанки-номер-один» Джеймса Брауна обратиться по телевидению к черным братьям и призвать их к спокойствию и порядку. Правительство США вынуждено было прекратить войну во Вьетнаме, принять ряд законов, уравнивающих права черных граждан с белыми – это была победа молодежного протеста, одухотворенного рок-культурой, куда входило все: и фолк-рок, и брасс-рок, и соул, и фанк. Я думаю, что между музыкой протеста конца 60-х той поры и термином «прогрессив по-американски» можно поставить знак равенства. Затем ее основные представители пошли по коммерческому пути, в поп-звезды. Поводов для жесткого протеста не осталось, а заслуженную популярность надо было использовать. Примеры – группа «Чикаго» и тот же Джеймс Браун.

Но в американской рок-музыке есть исключения, чья «прогрессивность» не связана с протестом. В частности – группа «It’s a Beautifull Day», возникшая в 1967 году.

Группа «It’s a Beautifull Day»

02- It’s a Beatiful Day

Насколько она была популярна в Штатах, говорит то, что ей в 1972 году предоставили для концерта Карнеги Холл, «храм серьезного искусства». Судя по записи этого концерта, «It’s a Beautifull Day» — типично английский «прогрессив-рок». Когда в 1970 году они приехали на гастроли в Англию, то сразу же прочно обосновались там в списках хитов. Правда, «It’s a Beautifull Day» просуществовала лишь до 1974 года. Другая такая американская группа – «The Flock», где играл скрипач Джерри Гудмен, позднее попавший в первый состав музыкантов «Mahavishnu Orchestra» Джона Маклафлина Махавишну.

Справедливости ради следует отметить, что термин «progressive» впервые был применен к не к року, а к джазу – в США, в ранние 50-е. Им обозначался абсолютно новый вид джаза, получивший также название «третье течение». Сутью термина была прогрессивность нового течения, в противовес косности в джазе. Был еще «симфо-джаз», но он относился к более традиционным и коммерческим попыткам объединить свинговый биг-бэнд с симфоническим оркестром. По-настоящему «прогрессив-джаз» начался в 40-е годы со Стэна Кентона, чью музыку мало кто принял. Позднее, когда за дело взялись Гюнтер Шулер, Джон Граас, Джон Льюис и позднее Гил Эванс, «прогрессив-джаз» был признан. Но просуществовал недолго, став примером неспособности массового слушателя воспринять подобную музыку. Его судьбу, по большому счету, повторил «прогрессив-рок», смытый волной «диско» во второй половине 70-х.

Оставшиеся на плаву, чудом выжившие «прогрессив-классики»: “Yes”, “Pink Floyd” или “ELP” – давно стали «музыкой для взрослых», хотя когда-то были в авангарде молодежной культуры. Но в самом конце 70-х сменилась молодежная среда, в Англии появилось панк-движение. Панки носили майки с надписью «I hate “Pink Floyd”» («Я ненавижу «Пинк Флойд») – так они выражали неприятие идеалов своих родителей, бывших хиппи. А заодно – негатив ко всему благородному, профессиональному и сложному в рок-музыке. Ведь движение панков возникло на фоне реформ Маргарет Тэтчер, приведших к молодежной безработице, а «Пинк Флойд» уже были символом благородно преуспевших профессионалов.

Прогрессив-рок дожил до наших дней, ему посвящены многочисленные сайты, а статистика их посещаемости говорит, что интерес к сложной, некоммерческой рок-музыке также не умер. Судя по числу групп, причисляющих себя к этому направлению, оно не выродилось, не стало музейным. А просто (вместе с академической музыкой, джазом и фольклором) перешло в «субкультуру». Почему «суб-»? Да потому, что все это живет и развивается «под», ниже уровня СМИ, попавших в зависимость от поп-бизнесменов и рекламодателей. Знакомство с этим видом музыки требует ума и сил. А узнать о нем можно, набрав в любой поисковой системе Интернета: prog-rock.